Монах Стефан и его 17 детей: «Я служу Богу через ближних»
11.10.2017
249 просмотров
Правмир

Отец Стефан (Александр Канубриков) – единственный многодетный монах в России. Он принял постриг в 19 лет, а через год усыновил первого ребенка. Сейчас в семье Канубриковых 17 детей, среди которых – пять с инвалидностью. Люди не понимают, как сочетаются обет безбрачия и многодетность, а отец Стефан убежден: это тоже настоящее монашество.


«Здравствуйте! Я хочу усыновить ребенка!»


«Здравствуйте! Я хочу усыновить ребенка!» – с порога сказал молодой монах. Заведующая слегка удивилась, а потом показала восьмимесячного Сережу. Отец Стефан узнал, какие документы нужно оформить, уехал, а через неделю вернулся за Сережей – так в его жизни появился первый сын.

Спустя три месяца после усыновления Сережи отец Стефан вновь отправился в Усть-Каменогорск – понял, что без братика сыну будет скучно. Второго сына, на месяц младше первого, назвал Максимом.

tild3833-3630-4932-b631-353437663365__ostefan0790w.jpg

К тому времени отец Стефан уже год служил настоятелем в Свято-Ильинском храме – единственном в горном селе Урджар на границе Казахстана с Китаем. В какой-то момент священник понял, что хочет заниматься чем-то еще, кроме богослужения в храме, – «тем, что лежит ближе к сердцу». А ближе всего оказались дети.

«Мы жили на голом энтузиазме и, казалось, были готовы ко всему»


После учебы в семинарии в 1995 году 19-летний Александр Канубриков принял постриг. С того момента он монах Стефан. Сразу после рукоположения его отправили в отдаленное село Урджар. Новый настоятель приехал в закрытый много лет храм: познакомился с прихожанами, вместе починили протекающую крышу, помыли полы и стены. Сам батюшка жил в деревянном доме-землянке при храме, где вместо полов была постелена толь. Молодой священник вырыл небольшой подвал, чтобы складывать туда продукты. Чуть позже купил настоящий холодильник.

Первого сына Сережу отец Стефан и привез в этот домик. Прихожане подарили советскую кроватку и манеж, учили молодого папу, многие делились продуктами. В Урджар переехала родная бабушка отца Стефана и стала помогать. Так и жили.

tild3031-6534-4062-a432-653165643334__ostefan0070w.jpg

В 1998 году в семье появился Лука, затем Вова. А потом отец Стефан решился взять девочку. Одномесячную малышку весом 2,2 кг назвали Матроной.

А еще через год священника перевели в город Талгар под Алма-Ату. Семья Канубриковых пополнилась: в 2004 году появился Ваня, в 2006-м – Илюша, в 2009-м – Варя, потом Коля и Марк. Отец Стефан шутит: «С того момента все евангелисты в сборе». Сначала они жили в доме при храме. А потом священник понял: детям нужен собственный дом, который они будут любить и заботиться о нем. Он продал родительскую дачу и на эти деньги начал строить собственный дом – кирпичный, двухэтажный, с мансардой. А еще через два года отец Стефан решил: пора переезжать в Россию.

«Дети должны хранить свою веру и иметь ориентир в этой жизни»


Солнечным днем в январе 2014 года стюардессы рейса «Алма-Ата – Москва» помогали священнику рассаживать на борту 11 детей. Самому маленькому ребенку был год. В Москву они прилетели в тридцатиградусный мороз. Чтобы добраться до дома в пригород Тулы с городского вокзала, пришлось заказывать несколько машин такси.

В Москву вместе с Канубриковыми перебралась мама отца Стефана Нина Ивановна и няня ребят Наталья, по образованию медсестра. Сначала она была обычной прихожанкой храма в Талгаре, как и десятки других помогающих семье женщин. Но однажды Канубриковым пришлось искать новую няню, Наталья решила попробовать и так и осталась – с семьей она уже более десяти лет. В Россию родные отпускали ее с трудом: «А как же мы, как же внуки?» – «У моих внуков есть мама и папа, а у этих детей мамы нет», – отвечала она.

tild3464-6162-4163-a338-353865343231__ostefan1260w.jpg

В 2014 году в семье появился Данил. О ребенке с синдромом Дауна отец Стефан мечтал давно, потому что «это искренние, открытые люди, которые тебя никогда не бросят и будут с тобой до конца».

Данил, Катя и паллиативный Степа – из Тулы. Саша с недоразвитыми конечностями – из Челябинска. За Димой отец Стефан ездил в Астрахань, а за Андреем – в Ярославль. У Димы и Андрея нерабочие нижние части тела. Они передвигаются по полу на руках, подтягивая за собой мягкие и покорные тонкие ножки.


«Детям нужен близкий, за которым они будут стоять, как за каменной стеной»


После обеденного сончаса все дети вновь собираются в зале. Данил перебирает DVD-диски, выбирая между «Джунглями» и «Гарфилдом». Катя взялась за раскраску с загадками. Дима уже сопит в своей кроватке в обнимку с динамиком от колонки – никто не понимает, почему это его любимая игрушка, но не отбирают.

У старшего Максима сегодня выходной, в 15:00 он едет в школу за второклассником Илюшей. Когда-то отцу Стефану сказали, что этот ребенок с ДЦП не сможет ходить, а монах нашел людей, которые поставили Илью на ноги. Чтобы помочь Илье написать сочинение про золотую осень, пришла Полина – девушка одного из старших сыновей, служащих в армии.

У отца Стефана в комнате есть фотография с проводов Сережи и Луки: на вокзале стоит толпа провожающих – братья, сестры и друзья парней, а в центре кадра в обнимку с сыновьями – отец Стефан и баба Люда. Людмила Петровна – тоже давняя прихожанка Свято-Никольского храма в Талгаре, где служил отец Стефан; приезжает к ним в гости и помогает.

tild6639-3331-4039-a635-376236646137__ostefan0530w.jpg

Саша без ножек забрался на игрушечный грузовик и начал разъезжать по комнате. Говорят, летом он так же катается по двору на скейте. Из колледжа вернулся Вова – 16-летний парень с футболкой чемпионата по пауэрлифтингу. А следом со словами «Пап, привет!» забежали и другие школьники – Варя, Ваня, Матвей. Старшая Матрона еще на учебе в колледже. Остальные ребята играют в школьный футбол.

– Я им говорил и говорю, что осознание того, как здорово, что нас много, появится гораздо позже, когда ребята уже начнут жить самостоятельно, создадут свои семьи, – рассуждает отец Стефан. – Теперь я с радостью буду ждать внуков! Мы уже со смехом подсчитываем их число, в геометрической прогрессии! Тем более мы ведь жили в среде азиатского народа, где многодетность в почете, где прививается уважение к родителям и крепка дружба между собой. Мне это всегда импонировало. Конечно, бывает, что мы с детьми не слышим друг друга, но потом я пытаюсь искать подходы, чтобы ребенок оттаял. Только терпение поможет. Все-таки папа – самый дорогой человек, который у них есть. И это не потому, что я такой хороший, просто так должно быть. Детям нужен близкий, за которым они будут стоять, как за каменной стеной. У меня чувство справедливости очень развито. Зная характер каждого ребенка, не позволяю лишний раз их обвинять. Например, когда какой-то учитель жалуется, что ребенок не хочет что-то учить, я спрашиваю его: «А вы что сделали, чтобы мой ребенок заинтересовался?»


«Слава Богу, что больные дети у меня есть!»


Степу называют главным малышом в семье. Мальчика с грубым поражением центральной нервной системы и врожденным фиброзом легких брать из дома малютки никто не хотел, он с рождения лежал в больнице. А потом пришел отец Стефан. Из больницы четырехмесячного мальчика выписывали с новой фамилией – Канубриков.

Перед тем как взять ребенка, отец Стефан всегда устраивал семейный совет: сначала советовался со старшими детьми, а потом собирал всех за кухонным столом, показывал фотографии малыша. Рецепт успешной адаптации детей в его семье в общем-то прост: новый ребенок всегда младше остальных, а значит, старшие уже интуитивно будут о нем заботиться и любить.

– Все мои старшие дети физически здоровые. И в какой-то момент я пришел к тому, что теперь надо брать больных детей. И для меня в этом слове нет ничего оскорбительного. Но этих детей боится наше общество, их в принципе не усыновляют. До пяти лет они живут в домах ребенка, а потом сказка заканчивается и их отправляют в интернаты для больных людей. И это постепенное угасание жизни. Я убежден, что любой ребенок должен быть в семье. Априори. А если он больной, то ему в трехкратном размере нужно внимание родителей и государства. И мы должны помочь им облегчить страдания.

tild3732-3265-4635-b464-303631393232__ostefan0580w.jpg

Когда отец Стефан с сыном лежал в клинике в Москве, выяснил, что эту болезнь можно было притупить с помощью последовательного вкалывания вакцины в первые дни после рождения. Но время было упущено, и теперь Степа – полностью лежачий мальчик, который из-за нехватки кислорода дышит с помощью аппарата искусственной вентиляции легких. Увидеть кого-либо он не может – реагирует лишь на голос. Врач одной из больниц посоветовал отдать Степу в паллиативное отделение.

– Что-то буркнул мне, что ребенок крайне тяжелый и пора. Священникам, учителям и врачам нужно уметь главное – с людьми раз-го-ва-ри-вать.

– Мы живем в обществе, где тема смерти – табу. Об этом говорить не принято, потому что непонятно, как. И из-за этого неприятно. И мои дети тоже ведь живут в этом обществе, но все-таки они знают, что смерть – это приобретение. Малыши спрашивают меня, когда Степа заговорит и будет ходить; старшие, конечно, все понимают... Но слава Богу, что больные дети у меня есть. Я вижу, как они радуются жизни, что они в семье, и пусть братья и сестры им не родные по крови, но они всегда помогут, погладят, на ручки возьмут. Конечно, я не заставляю старших детей быть постоянными няньками, не гружу их проблемами, ведь это может и в депрессию вогнать. У них своя жизнь, свое развитие, но поскольку мы живем в одной семье, то в любом случае соприкасаемся и помогаем друг другу. К сожалению, на больных детей не всегда адекватно реагируют, но я считаю, что нашему обществу они очень нужны. Наверное, Бог сохраняет им жизнь, чтобы наши окаменевшие сердца немного размягчались. Такие дети – это особая линия моей жизни.

Отец Стефан сейчас служит в храме Димитрия Солунского в Туле – он игумен. Правда, последнее время на службы попадает нечасто, больше времени посвящая больным детям.


«Для кого-то 17 детей – это очень много, но моей любви хватает на всех»


– Я убежден: мы должны жить для ребенка, а не он для нас. А это две большие разницы. Если жить с мыслью «он для меня», то можно очень сильно разочароваться даже в маленьком ребенке, когда он начнет проявлять свой характер или даже болеть. Сколько случаев, когда детей возвращали обратно! Нет ничего более страшного – показать ребенку хорошую жизнь и потом отнять ее. И родители не справились не с ребенком, а с собой! Человек изначально не был готов к родительству, думая, что ребенок сразу дополнит его жизнь и принесет ему свет и радость. Но я видел и других родителей, у которых горели глаза! И мое сердце и как отца, и как пастыря радовалось за малыша и родителей. Такой настрой помогает преодолевать трудности, когда ребенок проявляет свое «я», особенно в переходном возрасте. Главное – терпение.

tild6261-3136-4235-b164-383739663865__ostefan1330w.jpg

Выражение лица человека, который узнает про отца Стефана и его детей, меняется так: сначала удивление, потом – озадаченность. Затем идут вопросы от «Как совместить обет безбрачия и многодетность» до «А как это юридически и на что вообще жить?». И тогда отец Стефан начинает рассказывать про закон, в котором нет ограничений по числу усыновленных детей, про семейный бюджет из своей зарплаты как игумена храма Димитрия Солунского, пенсии его мамы, детских пособий и зарплат старших сыновей. Понимают далеко не все. И монах считает, что это нормальная реакция и неприятные вопросы будут возникать всегда.

– Да, я монах, и я воспитываю детей. Так сложилась моя жизнь, и я очень рад тому, что у меня есть. Моя жизнь мне не принадлежит, я принадлежу детям. И, наверное, это тоже по-монашески. Монах не должен заниматься только собой и своим бытом, а ему нужно все время посвящать другим людям. Когда качаешь ночью ребенка, вспоминаешь, что в это время обычно подвижники благочестия молятся, то тоже начинаешь совершать молитву, при этом делая еще полезное для других. Времени на богослужение у меня предостаточно, потому что большую часть своего времени я нахожусь с детьми. А как мы Богу служим? Только ли это молитвы и священнодействия? Мы служим Богу через людей. Я служу Богу через ближних, которые окружают меня, – это то же самое богослужение.

Наверное, я просто не могу без маленьких детей, дышу ими. Это не поддается логике. И это не всегда красивая картинка. Для кого-то 17 детей – это очень много, а для нас нормально. Моей любви хватает на всех. И я живу своей естественной жизнью. Мы не должны жить одинаково, как в советское время нас приучали. Нет стандарта человеческой жизни. Просто пусть дети приходят на эту землю и будут любимыми.


Автор: Надежда Прохорова
Фото: Сергей Щедрин
Источник: www.pravmir.ru

(Публикуется в сокращении)