Атеистичекая теология
21.02.2014
6786 просмотров

Сегодня я была на семинаре «Миссиология в духовном образовании» для руководителей миссионерских епархиальных отделов Русской Православной Церкви в Сибири. Как вы понимаете, сейчас вместо кондового сухого отчета последует замечательная история, поэтому особо чутким просьба не читать :)

Я решила, что раз уж я в этой теме варюсь, то пора бы познакомить с real life жизни РПЦ не по газетным заголовкам, а изнутри. Всем, кстати, советую – рождественские чтения продлятся еще несколько дней, с программой можно ознакомитьсяздесь.

Этот семинар был посвящен особенностям несения слова Христова в суровых российских реалиях (собственно – православной миссии). Я думаю, такую концентрацию святых отцов на единицу площади редко когда можно увидеть в Новосибирске. Я искренне хотела поехать на мероприятие в юбке, чтобы никого не смущать. Но сибирская погода меня не поддержала в этом намерении, пофорсить не удалось, и в итоге пришлось ехать в лыжном костюме и шерстяной кофте.

Мероприятие оказалось гораздо увлекательнее, чем можно было ожидать. Конечно, был и уныло-отчетный официоз, нормальный для мероприятия такого жанра. Но даже из него я извлекла много для себя полезного: вроде того, что структуре миссионерского отдела есть аж специально патриотическое направление и направление по взаимодействию со спортивными организациями, но, к примеру, нет отдельного направления по взаимодействию с вузами. Ну, вы понимаете. Об этом подробнее в конце.

Большая часть семинара была просто умопомрачительно интересной, тем более что публика была действительно отборной. Вопреки распространенному медиа-образу, средний православный священник – это не быдло на лимузине, а очень интересный человек с увлекательной жизненной историей и неслабым гуманитарным образованием.

Вот эти-то люди и рассказывали всякие умопоморачительные историии из внутренней жизни РПЦ, а заодно устроили качественный холивар, масштаб которого дошел до того, что о. Иоанн Реморов увещевал «Есть предложение сбавить градус агрессии!»

Истории пересказывать мне не хватит целой жизни, но упомяну, например, что недавно в магаданской области в отдаленном был построен православный храм. На деньги Гнесиса Виталия Натановича, главы золотодобытческой компании, и по совместительству – иудея. Да, бывает и такое.

Из тем, задевших за живое, расскажу про три: 1) православие и вузы, 2) проблемные миссионеры, выступающие от лица церкви, и 3) миссия к девиантам вместо миссии к обычным людям.

ПРОБЛЕМА 1. Православие в вузах.

Я развеяла свое быдлопредставлеие о том, что кафедры теологии – это сугубо клерикальная инициатива. А ничегошеньки подобного. Это просто ребята в 90-х, когда составляли списки специальностей новой эрефии, заодно решили и теологию вписать. Ну, а чего такого? Составили план, вписали специальность. РПЦ тут была совершенно не при чем. В итоге это привело к тому, что многие кафедры теологии на просторах нашей родины были созданы как кафедры атеистические. Например, в Барнауле. С этим связана еще одна увлекательная деталь: когда РПЦ начала в это дело вникать и продвигать, то согласно всяческой толерантности, вузы получили право помимо православных программ лицензировать еще иудейские и мусульманские. Иудеи эту возможность проигнорировали, у них и так с образованием в своей сфере все хорошо. А вот мусульмане в республиках вроде Татарстана занялись этой темой очень плотно, что чуть не привело к появлению в вузовских учебных планах дисциплин вроде «Жизнь пророка Мухаммеда, да благословит его Аллах». В общем, РПЦ получила не совсем то, что хотела, но назад дороги не было. Чем дело закончилось – можете поинтересоваться в интернатах. Реальность в том, что у РПЦ даже с существующими кафедрами теологии очень сложные отношения. Докладчик предостерег присутствующих святых отцов от того, чтобы пытаться эти вузовские кафедры с нахрапу захватить, и рассказал, что они в своей епархии дозахватывались до того, что вуз их сам захватил, цинично ставя занятия на церковные праздники. «Представьте, что Вы – инвестор. И можете дать «кредит» этой кафедре. Но сначала хорошенько изучите объект вложений». Вообще, как я поняла, отношения церкви и вузов – это оооочень запутанная тема. Но зато было высказано идеальное, на мой взгляд, решение: священник должен иметь кучу вполне себе светских вузовских образований и желательно степень, чтобы вопросов со стороны вузов не возникало. А, будучи верующий, можно нести веру, даже преподавая математику, а не то что там какую-нибудь истории религий.

Проблема 2. Очень странные православные

Здесь ограничусь подборочкой цитат, вы и так все поймете:

«Сколько у нас выскочек, которые что-то вещают, СМИ это освещают, а люди слушают и думают, что это голос Церкви»

«Есть такой тип церковных активистов, которые создают проблемы для церкви. Нужно как-то определять статус говорящих от имени церкви»

«Миссионерство – это, конечно, передача опыта богообщения, но иногда бывает такой опыт богообщения своеобразный, что может его и не стоит передавать... Была у нас такая женщина, которая очень хотела миссионерствовать. А потому я узнал, что то, что она рассказывает, не всегда соответсвует, мягко говоря, учению церкви. Например, она так была воодушевлена своими супружескими отношениями, что учила, что блаженство в царстве небесном – это ммм.... некий аспект супружеских отношений, только перенесенный в вечность»

«Человек искренне себя считает православным, и при этом у него очень странные представления о православии. У нас как-то одна прихожанка спросила, а каким богам лучше ставить свечку за то, каким за это. Так и говорила – «какому богу», «каким богам». А когда мы попытались объяснить, что бог у нас вообще–то один, то она заявила: «Я здесь прихожанка, и мать моя была прихожанка, я лучше знаю, какие боги от чего помогают!» То есть в этой ситуации с Пусси Райот критики церкви выступали с позиций истинного православия. Граница церкви размыта, для некоторых духовенство вроде как и не нужно, можно верить просто так, и сейчас они нападают!»

ПРОБЛЕМА 3. Девиантная миссия

Тема, отозвавшаяся у меня в душе резонансом и трепетанием. Суть доклада в том, что в сознании деятелей РПЦ миссионерская деятельность – это деятельность на периферии социума и государства. То есть либо в забытых Богом эвенкийских поселках, либо в самых заброшенных социальных слоях. При этом обычные граждане вместо миссии вынуждены довольствоваться требами и службами. Докладчик назвал это «проблемой парадигмы» и призывал любое освящение машины использовать для того, чтобы попытаться донести слово Христа: «Ну они же хотят машину освятить, уж 3-5 минут послушают». РПЦ критически не хватает «миссии к захожанам». Захожане – это такое внтрицерковное тролошечное название для православных, которе один раз зашли покреститься в церковь, и с тех пор их православие ограничивается освящением машины и крестным ходом раз в год. Вообще, последние маркетинговые исследования показывают, что гораздо дешевле активизировать имеющихся клиентов, чем приобрести новых. Так что вопрос о расширении целевой аудитории миссии мне кажется очень актуальным для повестки дня.

Раз есть дефицит миссии даже для воцерковленных, чего уж говорить о всяких атеистах, коммунистах, индуистах, либералах, буддистах, агностиках и прочих – то есть обо всех моих друзьях и знакомых. Это люди с высшим образованием, честные, открытые, активные. В общем, элита и будущее России. Неправославное такое будущее. Мне кажется, что в условиях, когда эта гуманитарная элита относится к православию не то что равнодушно, а напрямую враждебно, то воцерковлять наркоманов – это для духовного оздоровления общества все равно что черпать воду решетом. То есть можно долго и мучительно замазывать ржавые пятна на потолке в квартире, но неплохо бы подумать о том, чтобы один раз получше водоизолировать чердак. Вот, например, существует в новосибирской епархии целый комплексный центр социального обслуживания. Его руководитель в рамках этих чтений круглый стол «Пути реинтеграции и социальной адаптации людей, оставшихся без жилья». Почему бы работу этого центра не попытаться проинтегрировать с неправославными инициативами гражданских активистов? Например, с той же околокоммунистической «Реформацией». Параллельно с социализацией бомжей можно будет тактично миссионерить нехристей. Делом миссионерить, а не словом. Я понимаю, что нужно нести утешение и помощь людям в сложной жизненной ситуацией, но я считаю, что неплохо было бы параллельно замиссионерить тех же Андрея Емельянова или Андрея Терехина, активистов «Реформации». А уж они-то потом без помощи и финансовых вложений РПЦ несли бы благую весть людям за гранью бедности. Но такая амбициозная задача почему-то не ставится. Хотя почитайте, например, какие глубоко христианские аргументы Андрей Терехин приводит в защиту падших, отбиваясь от всяких ницшеанских мракобесов.

Та же ерунда с миссионерской работой в вузах. Имеющие близкое касательство к нынешнему православному клубу в НГУ единодушно признают, что он уже не торт. Я думаю, в остальных вузах все еще хуже. Но это никого особо не волнует. Зато строим храмы в Магаданской области... Конечно, для эффективной деятельности в вузах распределением священников на ежегодную просветительскую лекцию не обойдешься. Нужны особые подходы и особые люди. Вот, например, о. Иоанн, который случайным образом оказался моим преподавателем по латыни, именно такой человек. Во времена моего первого курса он еще не был священником, а была просто Иваном Александровичем, обаяшкой и вундеркиндом. Он на 6 лет нас старше, но к первому курсу уже имел степень, потому что, как ходили легенды, поступил в вуз в 14 лет. Иван Александрович являл образец добродушия и открытости. Он давал нам переводить отрывки из латинских текстов про христиан иучить «Отче наш» по-латыни, с ним мы читали вслух какую-то латинскую лирику наизусть на заднем дворе НГУ, на руинах нгушного фонтана. От о. Иоанна веяло чем-то таким неотмирным и загадочным. Для меня, даже атеистки, дьякон Иван Александрович был абсолютным интеллектуальным и моральным авторитетом. Одногруппницы меня подтролливали, что мне нравятся парни в рясах. С другой стороны, наше декан Леонид Григорьевич Панин, государственно отмеченный заслуженный православный педагог, оказывал на меня ровным счетом противоположное, антимиссионерское действие. От нашего деканата, тесно связанного с православной гимназией, за версту тянуло постом. Наши студенческие инициативы не поддерживались, в общественной жизни факультета царила мерзость запустения, потому что душою декан был совсем не среди нас, безбожников, а там, в светлой и духовной гимназии. Короче, мы тихо ненавидели клерикализованный деканат. Сложившаяся ситуация явила собой педагогический и миссиореский провал, на мрачной почве которого духовные семена о. Иоанна никак не приживались.

Вот такая миссиология в духовной образования. Делаем выводы.