Общество больше не доверяет Церкви
11.02.2017
604 просмотра
Правмир

Автор: протоиерей Георгий Митрофанов

Я прекрасно понимаю, что прошедшие 25 лет резко понизили кредит доверия к Церкви со стороны общества.

Я очень хорошо представляю, как в начале 90-х годов те, кто сейчас протестует против передачи этого собора, были бы рады тому, что собор возвращается к Церкви. Это повод для наших размышлений. Мы слишком часто за последние 25 лет занимались вопросами недвижимости, построения храмов и монастырей, восстановлением того, что подчас, может быть, и восстанавливать-то было не нужно.

И мы упустили, на самом деле, созидание нашей Церкви, которая прежде всего состоит из людей. Созидали стены, но не созидали души. Сначала наивно считая, что народ наш оставался православным в глубине души все советское время, и ему нужно было храм открыть, чтобы помолиться, и монастырь построить, чтобы желающим начать монашескую жизнь. Мы забыли о том, что наш народ расцерковился. Причем не только за 70 лет советского прошлого. Он уже во многом расцерковленным подошел к 1917 году.

Сейчас вчерашние гонители Церкви с легкостью перешли с партсобраний на божественную литургию, с первомайских демонстраций на крестные ходы. Точно так же, как они в свое время ритуально-протокольно говорили о строительстве коммунизма, сейчас они говорят о зарождении Святой Руси. Точно так же пытаясь, как мифический коммунизм, конвертировать мифическую Святую Русь в материальные блага.

И что на этом фоне может означать история с Исаакиевским собором? На мой взгляд, такая неадекватная реакция может быть обусловлена только одним: общим недовольством людей тем, что происходит. Мы часто видим, как огромное количество средств утекает на счета чиновников, отправляется в офшорные зоны, просто исчезает неизвестно куда. Но, в отличие от начала 90-х годов, когда Церковь рассматривали, как институт, который противостоял и, уж по крайней мере, был отстранен, отчужден от государственной номенклатуры, сейчас нас часто рассматривают, как часть этой номенклатуры. Несмотря на то, что, как раз в отличие от советского времени, сейчас закон о свободе совести, то есть об отделении Церкви от государства, реально работает.

Церковь действительно растранжирила огромный кредит доверия, выданный ей обществом в конце 80-х-начале 90-х годов. Потому что в церковь влились люди, не понимавшие, ни что такое церковь, ни что такое служение священнослужителя. Они увидели еще одну структуру, в которой можно сохранять у себя привычное идеологически зомбированное сознание, исполненное разного рода фобий, не брать на себя ответственность. Можно, изменив только риторику, достигать командных должностей, не имея ни серьезного образования, ни серьезных знаний, ни серьезного профессионализма, просто паразитируя на недоразвитых религиозных потребностях наших духовно и психологически дезориентированных современников.

К сожалению, для подавляющего большинства приходящих в храмы до сих пор внешнее ритуально-обрядовое благочестие, я бы даже сказал, благолепие, является альфой и омегой церковной жизни. Чего стоят, например, эти богословски бессмысленные и нравственно кощунственные крещенские купания. В рядах этих купальщиков кого только не найдешь. Яркий пример того, что нас воспринимают, как составную часть экзотически-фольклорной тусовки, призванной разнообразить наряду с макдональдсами и торгово-развлекательными центрами скучную и в чем-то тревожную жизнь наших обывателей.

Положение людей, пытающихся следовать за Христом, а не за очередной идеей, всегда в этом мире уязвимо и опасно, в этом нужно отдавать себе отчет. Вот почему многим не хочется идти за Христом, а хочется, именуя себя христианином, служить Антихристу.

Может быть, я говорю излишне апокалиптично, хотя 17-й год располагает к подобного рода размышлениям. Я пытаюсь объяснить себе, почему сам по себе ничего не значащий факт грядущей передачи Исаакия приоткрывает нам жуткую, подспудно существующую реальность нашей жизни, которая оказывается скрытой в повседневной суете.

У меня есть чувство тревоги, не скажу, за страну, а за Церковь. Опасности ее подстерегают разные, и главная опасность в том, что она все меньше становится Церковью Христовой, говоря о чем угодно, только не о Христе, служа чему угодно, только не Христу. Видя своих заступников и покровителей в ком угодно, только не во Христе.

Я рукоположился в священный сан на втором курсе духовной академии в 1988 году. 1988 год означал ощутимый перелом в положении Церкви в нашей стране. Казалось, что начинается Возрождение, и Церковь, конечно, будет задавать если не общественно-политический (православной Церкви это не свойственно), а именно духовно-нравственный тон этого Возрождения.

Но ничего подобного не случилось. Более того, православная атрибутика стала разменной монетой в отношениях между Богом и той жуткой клептократией, которая утвердилась в нашем обществе. Отвратительное слово “спонсор”, появившееся когда-то вместе с восстанавливавшимися храмами, вошедшее в наш лексикон вместо слов “благотворитель”, “благодетель”, извратило наше понимание церковной жизни. Каждый ищет своего спонсора в духовной, политической, экономической жизни.

И Христа воспринимают, как спонсора, и так строят с ним отношения. Не понимая того, что даря каждому искренне воцерковляющемуся человеку ощущение радости в начале духовного пути, Христос потом ожидает от него помощи в несении того креста, который ниспадает с его плеч, креста несовершенства этого мира и этих людей.

Обретшие радость в свободе во Христе должны испытать и ответственность, что они — христиане, а значит, подставить ему свое плечо.

Я хотел бы процитировать одного из самых обезбоженных и, в то же время, одного из самых жаждавших Бога писателей 20 века, Эрнеста Хемингуэя: “Христианами нас делает поражение”.

Когда мы уже поняли, что наша культура, наш народ, мое образование, мой социальный статус, мое состояние, я сам, как таковой, ничего не стоим в этом мире сами по себе, начинается поиск того, что может наполнить жизнь смыслом, поиск Христа.

Мы находимся на развалинах исторической России, которая уже не возродится. Если бы я не был христианином, для меня это было бы катастрофой. Но я — христианин. Я рад тому, что я в Церкви, которая, выйдя в своем земном виде изуродованной, исковерканной из предыдущей эпохи, остается все-таки Церковью Христовой. А у многих людей создается иллюзия принадлежности к великой стране, которой нет. Она считала себя великой, а оказалась просто большой. В какой стране еще так кроваво, долго, всеобъемлюще преследовали христиан? А мы сидим в состоянии пермаментной триумфальности: ведь у нас столько мучеников! Но ведь этим надо не гордиться, этого надо стыдиться.

Когда я был ребенком, вышел фильм Ролана Быкова “Айболит-66”. Так вот там Айболит, оказавшись в Африке, вместе со своими зверушками поет песню: “Это очень хорошо, это очень хорошо, что пока нам плохо!”. Это очень по-русски. Нет идеи личной ответственности.

И когда мы поймем, что Церковь является тем, чем ее делаем мы, что-то может измениться. Мы хотим жить в прекрасной Церкви? Делайте ее. Церковь — это не киоты, не раки, не святыни, а люди.

По материалам: Протоиерей Георгий Митрофанов: «Мы упустили созидание нашей Церкви»