Вера или субкультура?
03.03.2014
6703 просмотра
Дарья Косинцева

Речь религиозного человека для атеистов частенько звучит как «Абыр, се абыр, бых абырвалг, теодицея, покайтесь!» После этого странно жаловаться, что верующих не любят и не понимают, а большая часть населения остается «православными для галочки». У Церкви с этим населением почти нет сейчас общего языка.

Язык – очень важная вещь. Именно через язык мы воспринимаем реальность. Неспециалисты этого просто не замечают, полагая, что человек воспринимает чистый смысл. Но если бы это было так, искусственный интеллект давно бы говорил на всех языках мира не хуже их носителей. Но язык вещь глубоко субъективная, слишком завязанная на культуре и человеческом опыте и слабо поддающаяся автоматизации. По-настоящему то, КАК нечто говорится, важнее для понимания, чем то, ЧТО ИМЕННО говорится.

К сожалению, в этом отношении религиозные люди часто не на коне. Не буду говорить про стиль высказываний многих религиозных деятелей, не знакомых, видимо, с высказываниям Г. Померанца «Дьявол начинается с пены на губах ангела» и «Важен не предмет дискуссии, а стиль дискуссии». Вот читаю я тут недавно интервью либерального новосибирского СМИ со священником, который публикует остросоциальные православные проповеди и недавно вызвал маленький скандальчик в либеральном сообществе, призывая вернуть изначальное значение слову «блуд». Ну не в скандальчике суть, это был просто повод пообщаться. Дело в другом. Журналистка спрашивает: «Прочитала я ваш сайт, уснуть не могла, а где же любовь-то?» Имея в виду, что у нее волосы от ужаса дыбом встали, когда она прочитала эти самые остросоциальные проповеди с лютым накалом негатива и осуждения. И священник ей так отвечает: мол, нет, гнева нет во мне ко всем этим грешникам, но правду надо говорить. Как нет гнева, как?! Ведь то, что несет слово – это не то, что ты хотел сказать, а то, что услышал собеседник. Если ты свою истину несешь так, что у человека волосы на пятках дыбом встают – значит, ты что-то делаешь не так. «Дьявол начинается с пены на губах ангела», «важен не предмет дискуссии, а стиль дискуссии».

Еще один важный момент "стиля дискуссии" состоит в том, что верующие так и норовят вставить в свою речь что-нибудь такое узкоспециальное, я бы сказала – субкультурное. Причем без преувеличений – желание щегольнуть своей особостью прямо как у подростков-субкультурщиков. Возле дома у меня банер: «Поздравляем с Рождеством и новолетием!». Ну почему бы не сказать «С Новым Годом», ну почему? Ничего, кроме подсознательного желания отличиться от общего фона, я не вижу. Так и чувствую такую подсознательную приятную щекотку человека, который писал это «с новолетием». Как у студентки первого курса филфака, которая с гордостью произносит «постмодернизм». Игнатий Брянчанинов, православный проповедник 19 века, писал о человеке своего времени: "блуждает как бы в мрачной, беспредельной пустыне, и вместо истинных познаний, к приобретению которых он не имеет никакой возможности, сочиняет мнение и мечты, облекает их в темное и хитросложное слово, обманывает ими себя и ближних, признавая мудрость там, где со всею справедливостью должно признать умоисступление и умоповреждение". Но ведь все эти «новолетия», «теодицеи», «апофатические» и прочие привычные для современного христианского сообщества – это все то же «темное и хитросложное слово», затуманивающее суть христианской истины, которую надо донести до человека внешнего!

Ведь недаром первохристианам был дар говорить на многих языках – это было не просто «ух-ты-прикольно-чудо», это был важный инструмент для донесения благой вести, смысла слова Христа (а не просто «слова» Христа). Это дар был дан им, чтобы найти общий язык с представителями других культур. Сейчас же даже у многих новообретенных христиан их религиозная жизнь как бы отделена каким-то пузырем от «обычной жизни» – возможно, именно из-за отсутствия традиции говорить о христианских вещах человеческим языком, без использования узкорелигиозной терминологии. Для христиан сейчас важнее всего найти общий язык хотя бы с носителями собственной русской культуры. Только тогда христиан перестанут воспринимать как опасных странноватых чудиков, говорящих на тарабарщине. Только тогда к ним станут прислушиваться – и хоть что-то слышать.