Библия и философия постмодернизма
07.02.2017
1295 просмотров
Переводы
Авторитет Библии в эпоху постмодернизма

Примечание автора: эта статья, написанная в 2008 году, отражает мои основные взгляды на пересечение философии и авторитета Библии. И хотя моя точка зрения с тех пор получила дальнейшее развитие, я по-прежнему считаю данный текст полезным введением в этот сложный вопрос.

Наша жизнь состоит из переходных периодов. К примеру, из детства мы переходим в юность, от получения диплома переходим к карьере, от холостяцкой жизни – к браку. В эти переходные периоды жизнь может быть наполнена как приключениями, так и неуклюжими моментами. Тринадцатилетний подросток может смутиться перед девочкой своей мечты в День святого Валентина, а новый сотрудник компании может столкнуться с чем-то, чему его не учили в университете. Это сложные ситуации. Но в любой из этих ситуаций период неуверенности, возможно, принесет в жизнь какие-нибудь удивительные события.

Аналогичным образом, очевидно, и евангельская церковь находится в середине некоего переходного периода. За прошедшие три столетия культура полностью приняла модернизм. Однако в последние годы происходит какое-то дальнейшее развитие взглядов: как многие представители секулярной культуры, так и некоторые представители Церкви начали склоняться к философии постмодернизма. Одним из вопросов для современных христиан теперь является следующий: возможен ли постмодернистский подход к авторитетности Библии? Это очень сложная область исследования, но, будем надеяться, с некоторыми усилиями мы сможем сделать ошеломляющие выводы. И чтобы этого достичь, нам надо обратиться к модернизму – для понимания контекста, из которого проистекает постмодернизм.

Переход из модернизма


Чтобы разобраться, допускает ли постмодернизм хоть какую-то веру в достоверность Библии, необходимо обратить внимание на путь, который западная цивилизация прошла за последние три века. Что подразумевается под эрой модернизма? Вкратце, модернизм развился на почве эпохи Просвещения 18-го века. Хотя некоторые философы отвели религии определенную нишу ("отведение ниши" как раз и стало частью проблемы), в целом Просвещение можно охарактеризовать как атеистическое движение. Если человечество может достичь прогресса только через "разум", то лишь "рациональное" может считаться подходом к пониманию мироздания. Наука стала ключом к могуществу общества, следовательно, чудеса и любые другие проявления божественной активности следовало оставить в прошлом. Таким образом, Библия стала объектом критики многих мыслителей Просвещения, и пристальное и рационалистическое изучение библейского текста не оставляло никаких шансов на подтверждение достоверности Писания.

Н. Т. Райт обращает внимание на три утверждения, которые формируют "троицу модернизма". Первое из них: каждый индивидуум может быть хозяином своей судьбы и капитаном собственной души. Второе: мироздание можно с уверенностью понять с помощью определенного набора объективных знаний, причем это универсальное беспристрастное знание достигается через попытку сплавить вместе все точки зрения, которые возникли в определенные периоды истории и в определенном историческом контексте с различными традициями. Третий догмат этой "троицы" – вера (на грани несбывшейся утопии) в прогресс человечества. Модернизм, таким образом, можно описать как попытку исчерпывающего объяснения реальности, включая человеческую психологию, и поиск рационально обоснованного и универсального способа организовать общество и освободить человечество с помощью технологии.


Панно "Слава советской науке"

Как модернизм сказался на отношении к Библии? Для большинства последователей Просвещения Библия стала коллекцией древних мифов. Фундаментализм возник в противовес этому взгляду и разработал собственную разновидность квазисовременного подхода для защиты достоверности текста. В конце 19-го – начале 20-го веков было предпринято немало попыток создания объективной апологетики, своего рода модернистской, с целью доказательства того, что Библия содержит буквальную и универсальную истину. Отголоски этого движения ощущаются и в 21-м веке и выражаются, в том числе, в абсолютно буквальном понимании Библии сторонниками фундаментализма.

Это самый общий взгляд на модернизм, поскольку для понимания авторитета Библии в современном мире нам теперь следует обратиться к постмодернизму.

В чем же заключается "настоящий" постмодернизм?


"Постмодернизм" – термин, который используется для описания самых разнообразных явлений. Кто-то считает постмодернизм в Церкви опасным, кто-то не слышал о нем вовсе, а кто-то придерживается постмодернистских взглядов, даже не осознавая этого. В американских церквях постмодернизм пережил отношения любви-ненависти. Многие приверженцы так называемой "зарождающейся церкви" (постпротестантское движение) с энтузиазмом приняли философию постмодернизма и пересмотрели христианские практики в противовес идеям модернизма. Сторонники же современной апологетики отказываются принять постмодернистские нововведения и часто называют лидеров постпротестантского движения еретиками.

Скотт МакНайт отмечает: "…церковь заклеймила постмодернистские нововведения, как если бы они были запретным плодом. Мы обнаружили, что плод оказался вкусным, хотя нам то и дело приходилось отплевываться от жестких вкраплений нелепости".

Возможно ли, что запретный плод постмодернизма все еще может привести к Библии, как самой авторитетной основе нашей жизни? Для подробного рассмотрения вопроса обратимся к двум великим французским мыслителям, которые и создали философию постмодернизма, – Жаку Деррида и Жану-Франсуа Лиотару. Сосредоточимся на деконструкции Деррида и распаде метаповествований Лиотара. В ходе этого анализа мы попытаемся выяснить, есть ли что-нибудь общее между постмодернизмом и авторитетом Библии.

Деррида: ничего, кроме текста


Жаку Деррида, философу 20-го века, принадлежит знаменитое высказывание: "Нет ничего, кроме текста". Для многих это утверждение неприемлемо с теологической точки зрения. Современные христиане понимают это высказывание по-разному, но в любом случае полагают, что такой подход влечет негативные последствия для веры и понимания Писания. На первый взгляд, это утверждение означает, что весь мир является неким "текстом". В этом случае логично предположить, что Деррида отрицает материальную реальность и верит только в язык. Такое упрощенное понимание деконструкционной философии вызывает защитную реакцию у многих христиан. Если единственная реальность – это текст, письмо, тогда Бог (который отделен от созданного им Творения) просто не может существовать. Если единственная вещь, которая действительно существует, – это написанный текст, тогда всё, о чем говорит Библия, также не может быть истиной. Такие явления, как Воскресение, Творение и духовная борьба оказываются нереальными, как, разумеется, и Искупление человечества и Творения. Другое распространенное понимание тезиса Деррида – что любой может создать текст, авторитет которого ничем не ограничен. С этих точек зрения обычная христианская позиция по поводу деконструкции – утверждение, что она противоречит основам веры.



Но что, если общепринятое понимание деконструкции отличается от того, что на самом деле Деррида имел в виду? Что, если деконструкция может быть использована для подтверждения истинности Писания? Для этого необходимо исследовать проблему за пределами одного высказывания, которое так часто понимают неверно.

Джеймс К. А. Смит поясняет: "Как раз перед тем, как сделать свое знаменитое утверждение о том, что нет ничего, кроме текста, Деррида говорит, что чтение или интерпретация текста не могут правомерно выйти за пределы самого текста, привести к чему-либо, кроме него самого, связать с описываемым объектом, указать на что-либо, произошедшее вне текста, вне языка, то есть вне письма в общем".

Интерпретация – это не полоса препятствий, которую мы должны преодолеть, чтобы достичь состояния неопосредованного опыта, в котором нам уже не надо ничего интерпретировать. Скорее, интерпретация является неизбежной частью человеческого бытия и познания мира. Так что даже моя синяя кружка, из которой я прямо сейчас пью кофе, является объектом интерпретации.

Деррида полагал, что вся жизнь – это текст (не книга в буквальном смысле). Всё, что мы делаем, требует интерпретации, и язык служит средством для этого. При каждом действии индивидуум интерпретирует мир, опираясь на различные предпосылки, которые привели к конкретному опыту. Если всё в жизни требует интерпретации, это противоречит современной концепции объективности. С точки зрения большинства христиан, это также противоречит нашему пониманию Библии как высшего авторитета. Например, если Евангелия – всего лишь интерпретационное понимание событий, тогда их объективность и истина стоят под вопросом. Но, будучи христианами, действительно ли мы должны так серьезно относиться к объективизму? Разве это не одно из направлений философии, как и деконструкция? Если объективное знание ставится под вопрос таким образом, это не должно поколебать верующего. Модернист требует чего-то, что не может быть достигнуто с человеческой перспективы: абсолютной уверенности. Уверенность в том, что Библия авторитетна, должна основываться не столько на объективных доказательствах, сколько на глубоком убеждении Святого Духа.



В рамках деконструкции у нас есть стратегия опровержения существующих конструкций относительно Библии, и мы можем обнаружить, что находится под слоем общепринятых убеждений.

Чтобы верно интерпретировать текст, с которым мы сталкиваемся, мы должны не только деконструировать общепринятые интерпретационные структуры, но также должны прислушаться к мнениям, которые это общепринятое понимание оспаривают. Принимая не общепринятую, "иную" точку зрения, мы можем найти неудержимую истину – или, вероятно, истина найдет нас. Философ-постмодернист Джон Д. Капуто объясняет: "Деконструкция основана на идее о том, что события содержат некую "неудержимую истину", то есть они содержат то, что удержать не могут. Нет необходимости целенаправленно "деконструировать" явления, факты и объекты, они подвергаются автоматической деконструкции под влиянием содержащейся в них истины. В деконструкции "иной" – это тот, кто говорит правду о неудержимости истины; истины, которая подавлялась, угнеталась, замалчивалась, скрывалась, запрещалась или иногда просто убивалась, как сам Иисус".

Как можно применить деконструкцию к авторитету Библии? Разве любой "авторитет" по умолчанию не является врагом инакомыслия? Как можно использовать деконструкцию и опираться на авторитет некой книги? Но что, если мы предположим, что Библия как раз представляет собой историю людей, которые были "иными"? Новый Завет рассказывает историю группы людей, чья проповедь ставила под вопрос авторитет могущественной империи: "Иисус – Господь и Царь, а не цезарь". Римская империя преследовала, подавляла и убивала христиан, но послание "иных" и сегодня можно прочитать в Библии. Метанарратив Римской империи заключался в подавляющей силе, но Церковь продолжала расти, несмотря на преследования. Можно сказать, что с точки зрения деконструкции, Библия авторитетна и достоверна именно потому, что это история людей, которые автоматически деконструировали Рим. Если рассматривать Библию как послание "иных", на поверхность неизбежно выходит правда, потерянная на задворках модернизма.


Лиотар: недоверие к "великим историям"


В 1979 году Жан-Франсуа Лиотар опубликовал книгу под названием "Состояние постмодерна". В ней содержится его знаменитое высказывание: "Предельно упрощая, я определяю постмодернизм как недоверие к метанарративам". Другими словами, постмодернизм – это недоверие к великим историям. Что же это означает? К примеру, с христианской точки зрения, Библия – это великая история о действии Бога в мире. Может быть, это окончательно лишает нас возможности доказать авторитетность Библии в эпоху постмодернизма? Чтобы ответить на этот вопрос, следует взглянуть внимательнее на то, что Лиотар имел в виду под метанарративом. Уильям Стэйси Джонсон кратко описывает точку зрения Лиотара так: "Метанарративы, о которых говорит Лиотар, – грандиозные интерпретивные структуры, претендующие на абсолютную достоверность, в соответствии с которыми современные люди пытаются познать мир как цельный и завершенный. Метанарратив (метаповествование) рассматривается как абсолютно компетентное обоснование высших целей и значений индивидуальных нарративов".

По Лиотару, метанарратив описывает современный мир уникальным образом. Метаповествование не только содержит "великую историю", но и само доказывает собственную легитимность – с помощью обращения к некоему универсальному смыслу, что в итоге и делает "великий проект" метанарративом. "Великие истории" древних племен, с точки зрения Лиотара, не подходят под определение метанарратива, так как они совершенно неправдоподобны с современной научной точки зрения. "Одиссея" Гомера, к примеру, – это великая история, которая не соответствует критериям метаповествования, поскольку не связана с универсальным смыслом и должна приниматься просто на веру.

Постмодернисты с подозрением относятся к метаповествованиям, но высоко ценят "личные истории". Ваша история имеет значение, моя тоже. Современный метанарратив о прогрессе оказывается ложью, но маленькие частные истории – это как раз то, что реально в повседневной жизни.

Книга "Состояние постмодерна" Жан-Франсуа Лиотар - купить на OZON
Книга "Состояние постмодерна" Жан-Франсуа Лиотар - купить на OZON.ru

В свете такой трактовки метанарратива можно ли назвать Библию "великой историей"? Является ли Библия метанарративом в современном смысле этого понятия? Ответ, очевидно, – нет. Как мы уже обнаружили, Церковь в Новом Завете – не часть метаповествования, а движение сопротивления. Всемогущая Римская империя преследовала раннюю Церковь, но, несмотря на трудности, христианство выжило. Это утверждение, которое мы видим каждый раз, открывая Новый Завет. Достоверность Библии обнаруживается в самой истории, которая в ней описана, и не в виде каких-то научных доказательств либо на основе общепринятого "универсального смысла". Джеймс К. А. Смит заключает: "В модернизме и науке Римской империи властвовал император, который решал, что считать истиной, и преследовал веру как басни. Постмодернизм показал, что "король-то голый". Таким образом, больше не было необходимости доказывать веру. И мы тоже можем без извинений провозглашать благую весть Нового Завета".

Повествование, воображение и импровизация


Мы рассмотрели упадок модернизма и зарождение постмодернизма. Мы выяснили, что как деконструкция, так и недоверие к метанарративам демонстрируют возможность какого-то постмодернистского подхода к достоверности Библии. Учитывая, что авторитет Библии не нуждается в подтверждении каким-либо универсальным смыслом, чтобы доказать свою легитимность, как нарратив Писания может проявить авторитетность в жизни постмодерниста?

Библейское повествование приглашает каждого читателя войти в роль какого-либо из героев или героинь в своей истории с открытым финалом. В этой драме участвует множество персонажей, и мы должны быть готовы прислушаться к мнению "иных". В сущности, "иные" занимают особое место в развитии истории. Любая качественная драма подразумевает, что герои остаются последовательными в течение всего действия, но также демонстрируют развитие характеров. Н. Т. Райт разработал следующую модель для понимания авторитетности Писания в постмодернистской Церкви. Он сравнивает Библию с пятью актами пьесы. Первый акт Писания – это Творение, затем идут Падение, Израиль, Иисус и, наконец, Церковь. Пятый акт уникален, потому что он еще не завершен. Он начинается с апостольской проповеди в Деяниях и завершится кульминацией, о которой говорится в 8-й главе Послания к Римлянам, в 15-й главе Первого Послания к Коринфянам и во многих частях Откровения. Как раз сейчас мы и живем во время развития пятого акта драмы, в эпоху Церкви, и финал по-прежнему открыт. В этом сценарии достоверность и авторитет Библии выражаются через воображение участников драмы, в соответствии с предыдущими четырьмя актами. Такая импровизация оставляет полную свободу постмодернистскому воображению мечтать, как "моя маленькая личная история" может иметь значение в рамках "великой истории" Бога.

История Бога продолжается и сегодня. Нас приглашают принять участие в этой истории в эпоху перехода к постмодернизму. Авторитет Библии доказывается именно через наше участие в ней. Этот путь будет нелегким и может провести через какие-то неловкие ситуации, но именно в этих ситуациях мы можем переосмыслить и реализовать наши роли в повествовании Бога.

Автор: Курт Уиллемс Источник
Перевод: Наталья Кайда http://jc-stuff.livejournal.com специально для «Меньше ада»