Почему Бог не уничтожит зло?
13.09.2017
817 просмотров
Найдено в Интернетах
Автор: Сергей Худиев
Источник: foma.ru

Мы можем чувствовать правоту своей веры, но не всегда можем ее объяснить или доказать человеку неверующему, в особенности тому, у кого наше мировоззрение почему-то вызывает раздражение. Разумные вопросы атеиста могут поставить в тупик даже самого искренне верующего христианина. О том, как и что отвечать на распространенные аргументы атеистов рассказывает наш постоянный автор Сергей Худиев в проекте “Диалог с атеистами: православные аргументы”.

Но если бы существовал всемогущий и благой Бог, Он бы легко устранил все мировое зло…

Обычно логический аргумент против реальности Бога формулируется так:
1.Существует зло
2.Если Бог не хочет его устранить, он не благ
3.Если Бог не может его устранить, Он не всемогущ.
4.Поскольку теизм постулирует, что Бог как благ, так и всемогущ, Бога (с качествами. которые приписывает Ему теизм) не существует.

Чтобы рассмотреть это возражение, нам понадобится уточнить смысл понятий — что такое зло, благо и всемогущество.

Здесь мы рассмотрим понятие всемогущества.

Священное Писание говорит о всемогуществе и благости Бога. Это составляет резкий контраст с взглядами языческих соседей древних израильтян. Для язычников их боги не были ни всемогущими, ни благими. В вавилонском эпосе «Энума Элиш» сотворению мира предшествует ожесточенная война между двумя коалициями богов, одну из которых возглавляет бог Мардук, другую — чудовищное божество хаоса Тиамат. В результате напряженных боевых действий с применением различного оружия, Мардук и его союзники одолевают, после чего Мардук изготовляет небо и землю из трупа Тиамат, а людей — из глины с примесью крови одного из ее поверженных генералов, Кингу.

Более того, в языческих мифах люди сотворены с прагматичной целью — работать на богов и приносить им жертвы, в которых боги вполне физически нуждаются. Боги язычников не являются «благими» в монотеистическом смысле. У них могут быть фавориты, но нельзя сказать, что они любят людей вообще.

В мире конфликтующих богов, которые и не считаются человеколюбивыми, не возникает вопроса о том, почему он во зле лежит. Боги непредсказуемы и капризны, и конфликтуют между собой — такова уж природа вещей, а вы чего хотели?

В библейском повествовании Бог ни с кем не борется, не ведет переговоров, у Него нет конкурентов или противников. Он просто творит мир, в котором является единственным и безоговорочным Владыкой.

Как Бог говорит Аврааму, «Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен» (Быт.17:1)

Как говорит Спаситель, «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без [воли] Отца вашего» (Матф.10:29)

Ряд мыслителей пытались отрицать всемогущество Бога — но это грубо противоречило бы библейскому откровению, как с точки зрения того, что Бог сообщает нам о себе, так и с точки зрения нашего доверия к Богу — мы должны полагаться на способность Бога достигать Его целей. Он в состоянии исполнить Свои обетования. Никто не может ему помешать.

Но сама доктрина всемогущества ведет к противоречиям — например, может ли всемогущий Бог сотворить камень, который сам не сможет поднять?

Правильный ответ на этот вопрос — нет, не может. Потому что выражение «камень, который не может поднять всемогущий», содержит противоречие в определениях и поэтому бессмысленно. Мы с таким же успехом могли бы спросить, «может ли Бог создать круглый квадрат, холодный жар или темный свет». Нет, не может — но не в силу ограниченности Его возможностей, а потому, что перечисленное — это бессмысленные наборы слов. Они не означают что-то, что Бог мог бы или не мог бы создать. Они не означают вообще ничего. Бог не может созидать чего-либо, противоречащего логике — не потому, что Бог подчиняется законам логики, а потому что им подчиняется наш язык. Внутренне противоречивое пожелание — например, создать камень, который не может поднять Всемогущий — не может быть исполнено потому, что на самом деле оно не описывает какого-то реально возможного положения дел. Если я скажу вам «поверните налево и одновременно направо» вы не сможете выполнить моего пожелания не потому, что вы не можете ходить, а потому, что такое пожелание, с точки зрения языка, лишено смысла.

Поэтому доктрина всемогущества и не означает, что Бог может творить какие-то внутренне противоречивые вещи.

Но если Бог всемогущ, и желает Своим созданиям блага, почему же Он допускает грех и зло?

Потому что было бы логически невозможно — как с круглым квадратом — создать свободных существ, которые в принципе не могли бы совершить неправильный выбор.

Подлинная любовь, добродетель, творчество — все то, что делает нас людьми, все то, что делает для нас возможным жизнь вечную и блаженную, предполагает свободную волю.

Нашу способность самими быть авторами своих решений.

Если у вас есть подлинная свобода, это означает, что вы сами решаете, как поступать. И это означает, что вы вполне можете поступать чрезвычайно глупо.

Если вы придете в ресторан и вам скажут «у нас есть широчайший выбор блюд! Но, если вы попробуете заказать что-то, кроме манной каши, мы вам откажем, потому что это нездоровые блюда, а мы о вас заботимся», вы, вероятно, сочтете это неудачной шуткой — если в реальности доступна только манная каша, бессмысленно говорить о «широчайшем выборе».

Если вам скажут «вы вольны идти куда вам будет угодно, но как только вы выберете путь, который мы не одобряем, мы схватим вас шиворот и вернем на правильный путь» — вы решите, что над вами издеваются.

Поэтому если Бог наделяет нас подлинным, реальным выбором, это означает, что во-первых, этот выбор делаем мы сами, во-вторых, у него есть реальные последствия. Плохие последствия, если этот выбор — неправильный.

Но разве Бог не может предотвратить эти последствия?

В некоторой степени, но не полностью.

Благодать Божия, Его промысл, несомненно, сильно смягчают последствия наших грехов — иначе человечество давно бы истребило себя.

Но всегда и полностью устранять последствия наших неправильных решений — значило бы уничтожить наш выбор как таковой. Если пьяница случайно разбивает бутылку водки по дороге домой — это, несомненно, милость и благодать Божия, хотя он едва ли будет этим доволен. Но если бутылка будет чудесным образом разбиваться всякий раз, когда он будет пытаться вынести ее из магазина, это будет означать, что у него просто нет свободы принимать решения относительно своей жизни. Он не сможет убивать себя спиртным — но он не сможет и проявить добродетель, свободно отказавшись от спиртного.

То есть Бог может творить не все?

Все. Но некоторые действия Бога привели бы к разрушению Творения — а Он этого не хочет именно потому, что он Свое творение любит. Бог мог бы — по своему всемогуществу — лишить нас свободной воли. Но это были бы уже не мы, и такое действие было бы противно Его благости и верности, и Он никогда так не поступит.

Художник, например, обладает всемогуществом в пространстве картины — но, чтобы у него вышла осмысленная картина, а не просто нагромождение пятен, он должен исходить из внутренней логики своего творения. Он не может пририсовать придворной даме собачий нос, или Афродите — волчьи клыки. По крайне мере, если он любит свое творение — и свою аудиторию.

Писатель также обладает всемогуществом в пространстве романа — весь роман до последней буквы существует только благодаря ему. Но если он создает именно роман (а не бессмысленное нагромождение букв) то он должен следовать внутренней логике своего творения. Иногда писатели в шутку жалуются, что их персонажи, в ходе написания романа, обретают самостоятельную жизнь и проявляют своеволие. Конечно, это шутка, но если вы создали персонажа — и его окружение — вы не можете заставить его делать что-то противное его характеру.

Мы могли бы сказать, что, скажем, Джон Толкин мог бы не заставлять хоббитов с великим утомлением и опасностями тащить кольцо всевластья к Ородруину. Он мог бы ввести в свой роман эскадрилью королевских ВВС, которые бы порубили назгулов из пулеметов (как показывает опыт, черная магия бессильна против крупного калибра), и с большим удобством отвезли бы хоббитов, чтобы они бросили кольцо в жерло вулкана с бреющего полета.

Но это совершенно разрушило бы великий роман, превратив его в жалкую пародию, и это разрушило бы характеры персонажей. Аналогично, далеко не всегда божественное вмешательство — даже логически возможное — было бы возможно с точки зрения внутренней целостности творения.

Божие всемогущество, таким образом, не означает, что Бог творит все, что угодно — Он творит то, что сообразно внутренней логике творения и свободе ангелов и людей.