Субкультурный Христос
27.02.2014
6148 просмотров
Дарья Косинцева

Апостолы, как и современные христиане, совсем не жаждали миссионерствовать: они хотели в христианский лагерь, молиться, поститься и слушать радио Радонеж. Желательно, сидя при этом в Иерусалиме. Поэтому Бог разрушил Иерусалим – чтобы хоть так вытащить первых апостолов из зоны комфорта.

Примерно так описывает настроения первых апостолов Дан Ричардсон в книге «Вечность в их сердцах». Книга посвящена миссионерам, которые проповедовали всяким экзотическим племенам и в огромном количестве из них, к своему удивлению, находили идеи и образы, полностью соответствовавшие христианству. Миссионеры просто прислушивались к «дикарям», брали эти образы и идеи и логично завершали их Евангелием. И «дикари», вместо того чтобы яростно сопротивляться чуждой религии, узнавали в ней свое, родное – то, чего им самим так долго не хватало.

Книга, казалось бы, про чистую экзотику, но на самом деле нет: в ситуации такого миссионера находится сегодня любой христианин. Он живет посреди «диких племен». Но вместо того, чтобы прислушаться к потребностям этих племен и в качестве ответа на них рассказать про христианство, верующий, как правило, бьет этим христианством собеседника как обухом по голове. Всеми этими праздниками, библейскими цитатами, старославянским и прочими прелестями религиозной субкультуры.

Между тем всем верующим полезно было бы взять за отправную точку, что люди, окружающие нас, не тупее нашего. Им не нужен историко-культурный или лингвистический экскурс в старославянский язык или иудейскую историю. Многие прекрасно знают то и другое, оставаясь НЕверующими. Потому что вера – это не библеистика. Люди вокруг нас нуждаются в одном – в слове Божьем, причем в слове живом, в понятных свидетельствах и современных притчах. Каждый человек получает опыт общения и с Богом и с бесам в ежедневной жизни, но не может их опознать. Задача любого христианина – помочь ему это сделать.

Собственно, основная мысль Ричардсона – что проповедь среди инакомыслящих Христос заповедовал вовсе не в стиле «а, да, ребята, забыл вам сказать: я хочу, чтобы вы провозгласили это послание всем до единого в мире, вне зависимости от их языка и культурных особенностей. То есть, если у вас будет время и настроение, конечно». Что искать и находить слова, понятные разным людям, чтобы донести до них смысл Евангелия, – основная задача любого христианина.

В пользу старославянского можно привести 10 тыщ аргументов – ах, какой он мелодичный и метафоричный. Но один аргумент перекроет все – он не дает проповедовать, как завещал Христос. Не дает донести слово Божие так, чтобы его поняли. Божий язык – это вовсе не «буквы и звуки божии», а Божий смысл. Старославянский создает жесткую культурную изоляцию и всерьез мешает проникновению библейских текстов в культуру, их всеобщее употребление, обыгрывание, использование. Он всегда отмечен своей субкультурностью, своей ограниченностью.

Для Божьего слова не важен не только язык в узком смысле, но даже язык в широком смысле – то есть ментальность и культурный контекст. Иначе христианство так бы и осталось еврейской сектой. Но вера – это не культура и не ритуал. Евангелие можно впихнуть в любую культуру и в любой ритуал без потери смысла. Собственно, вся книга Ричардсона про миссионеров и посвящена развитию этой мысли: христиане не должны плесневеть в какой-то культуре, они должны постоянно осваивать «межкультурную коммуникацию», мыслить в межкультурных категориях. Сила Святого Духа, которая дала апостолам способность говорить на многих языках, – это не бессмысленное чудо, а инструмент этой самой межкультурной коммуникации.

Мой знакомый батюшка говорил, что нужно Евангелие не только на новом языке в плане языка, но и новые сравнения и примеры, взятые из современности, новые параллели. У Ричардсона таких примеров вагон: «Некоторое время ему было странно слышать, как его собственные уста провозглашают Иисуса Христа – Сыном Такур Джиу. Наверняка это звучало не более странно, чем когда некто впервые назвал Иисуса Христа сыном Теоса или Деуса, или Гуда, да в конце концов даже – Бога!» Главное, чтобы «Такур Джиу» по своим атрибутам подходил Единому Богу, а имя – дело десятое. Как говорится, «что в имени тебе моем...». Ричадсон приводит в пример, что даже привычные теперь нам понятия, вроде Логоса или Теоса, были взяты из греческой традиции и были чужды изначальным еврейским рамкам христианства.

Христианство – это не культурная традиция. В связи с этим я вспомнила статью Максима Кантора о Гогене, которую уже когда-то публиковала: «...цивилизация, именовавшая себя христианской, постепенно мутировала к капищам и курганам. На фоне этого общего процесса – в истории западной мысли выделялось несколько человек, которые двинулись в обратном направлении. Поль Гоген всю жизнь занимался тем, что удалял из христианской цивилизации – не христианство, но цивилизацию. Гоген показал, что христианство способно существовать вне и помимо христианской цивилизации».

Протоиерей Павел Великанов говорит об этом так: «Воцерковлённость – это не диагноз. Мне кажется, скорее это то, что позволяет спокойно разговаривать с другим, не боясь потерять свою идентичность. Апостол Павел ведь не боялся потерять свою идентичность, когда разговаривал с иудеями как иудей, с язычниками как язычник. Он чувствовал, что есть то, что он не может потерять, я так думаю, поэтому он и мог говорить со всеми на их языке. В нём было то, что он не боялся в глубине души утратить... И это Христос».

Кстати, по поводу Павла: ведь именно он, главный гонитель христиан, стал главным проповедником! Почему?! Я думаю, по той простой причине, что ему Бог простил больше, и потому он смог быть открытым. В других апостолах было больше закваски фарисейской, чувства избранничества и праведности, а Павел чувствовал себя «быдлом» после того, как ему явился Христос, и потому без проблем пошел проповедовать быдлу, которого так чуждались приличные апостолы (Ричардсон приводит, кстати, много таких мест из Деяний, где апостолы не жаждут садиться за стол с язычниками). Ричардсон продолжает: «Павел даже решился утверждать – как он писал в своих посланиях – что во Христе "нет уже ни иудея, ни язычника; нет ни раба, ни свободного; нет ни мужеского пола, ни женского... [но те, кто верует] одно во Христе Иисусе (Гал. 3:28)" Потому что Христос разурушил "стоявшую посреди преграду" (Еф. 2:14)».

Сейчас очень модно слово «идентичность» во всяких гуманитарных исследованиях. Идентичность – это нечто, что отграничивает определенную группу людей в кучку, и человек через принадлежность к этой кучке определяет себя. Вся цитата из послания Павла – как раз про разрушение идентичности: национальной, социальной, половой. И обретение «идентичности в Христе», которая доступна всем людям без исключения.

Вместо того, чтобы копаться в привычной традиции христианства, нужно искать христианство в любой соседней традиции: это необязательно должны быть дикие племена, это могут быть соседние гопники на лавочке или либеральные активисты на митинге за гомосексуальные браки. Всех их так и хочется воспринять как «быдло», «нелюдей», «дикарей», «самарян» и проч. Но когда читаешь, как миссионеры жили среди охотников за головами, практиковавшими промискуитет, то понимаешь, как легко сделать каких-нибудь православных активистов терпимее к либералам: отправить их миссионерить в какую-нибудь реально агрессивную среду. Потому что чем больше укореняешься в комфортной и привычной для себя тусовке и «культурной традиции», тем более нетерпимым становишься.

Должна ли Церковь быть консервативной и «традиционной»? Смотря в чем. Та «традиционность», которую можно сейчас частенько наблюдать, – из притчи про таланты. Например, «талант» православной церкви был закопан лет тысячу назад, а теперь она трясется над ним, как Кощей над златом. Но кто не рискует, тот не радует Бога. Церковь должна быть консервативна в сути, а не в форме (а чаще бывает наоборот). Где-то на просторах Интернета я встретила такое описание: «Ловушка: когда происходит глубинное проживание, появляется потребность не двигаться дальше, а законсервировать это состояние внутри... либо законсервироваться в нем самому как килька в томате. Вася в благодати дата выпуска 1780 год. Маша в просветленности дата изготовления 1989 год. Иришка в чистоте детской радости дата консервации 2012 год. И все на свалке Гуру продукции с печатью "просрочено!"»

Конечно, обсуждать стихи из Ветхого Завета с единоверцами под чай и печеньки гораздо комфортнее, чем общаться с атеистами и проявлять христианскую любовь к троллям. Но чтобы донести смысл этого самого завета до 90% окружающих вас людей, придется выйти из комфорта, учиться находить понятные слова и сравнения, учиться убеждать и не беситься, когда тебе возражают. «Убеждение, а не принуждение – вот на что должен полагаться даже сам Господь Бог. А убеждение, по самой своей природе, должно допускать сопротивление», – говорит Ричардсон. Однако «значительное число нехристиан проявило гораздо больше расположенности принять Благовествование, чем мы, христиане, – готовности его с ними разделить».

Настоящая вера всегда «нетрадиционна». Православие в Америке – такое же, как протестантизм в России: протест против застывшей культурной формы.

Кстати, об «американском православии». Русская революция – это такое же «разрушение иерусалимского храма», которое произошло после того, как Бог, похоже, отчаялся, что верующие сами выйдут из своей скорлупы самодовольства и «традиционности». Как говорил Конфуций, «того, кто не задумывается о далеких трудностях, поджидают близкие неприятности». Мне давно пришла мысль, что, если не хочешь сам выбрать себе крест, на тебя взвалят в два раза тяжелей. Довольно странно для верующих было бы думать, что русская революция совершилась вопреки воле Бога, без воли которого, как известно, волос с головы не упадет. Православные, так же как евреи в свое время в Иерусалиме, засиделись на месте. Революция и эмиграция привели к обновлению православия, породили западную православную церковь, великих мыслителей и миссионеров. Например, Антония Блума, будущего митрополита Сурожского, который мальчиком в эмиграции ходил в храмы, устроенные в гаражах. Верующий должен быть неприкаян – Христос говорил, что если кто хочет за Ним пойти, не может взять даже второй смены одежд, – так что какие уж тут собственность, здания, помещения! Куда в гости пригласили – там и проповедуй. Разрушение любого храма – намек на то, что верующие приросли к материальному, к месту, к общине, к помещению и забыли собственно о вере. И эту скорлупу, которой обрастает человек, Бог разрушает. Чтобы человек мог войти в царство небесное через «игольное ушко» без груза всей этой «культурной традиции».

Я вот, например, каждый раз насилую себя, чтобы не свалиться в эту субкультуру, когда пишу очередной пост. Хотя временами так хочется сэкономить время и глюкозу и просто написать цитату из Библии, без всяких там объяснений и иллюстраций...

Глядя вокруг себя, я поняла, что, судя по состоянию общества на данный момент, никто еще не нашел идеальных методов для того, чтобы рассказать людям о Боге. И я готова искать и учиться. Никто не нашел достаточно убедительных слов – и вместо того, чтобы изучать мертвый старославянский, я готова говорить хоть на фене, хоть на пандокафском языке, только чтобы мой современник услышал хоть сотую часть того, что я хочу ему передать. Нужно постоянно смотреть в будущее, а не в прошлое и просить у Бога помощи. Постоянно переступать через себя, постоянно умирать и рождаться заново, учиться, учиться и еще раз учиться. Христос все-таки умер на кресте, чтобы люди поняли слово Бога.