Занудное богословие
01.04.2014
8751 просмотр
Дарья Косинцева

Многие православные все еще удивляются, почему буддизм и вообще восточные учения так популярны, а вот духовные скрепы православия приходится с трудом ковать. Мне кажется, проблема в теории и практике. Когда-то я впервые прочитала про главное отличие между западной философией и восточной: западная строится на теории, восточная – на практике. На практике! Это открытие поразило меня в самое сердце. Наверно, это был один из моих первых шагов в вере: я поняла, что разнообразная философия, которой я так рьяно увлекаюсь, имеет реально маловато общего с практикой. Действительно, теоретический подход и практический отличаются примерно как философские рассуждения на тему того, что такое счастье, и книжка «100 шагов к счастью». Это совершенно разные по эффективности подходы. И, боюсь, в церковной среде, в церковном образовании, в проповеди, да и вообще во всей православной духовной культуре господствует теоретический подход.

Когда я была с мужем на катехизационной беседе, я поразилась наивности катехизатора, который рассуждал о каких-то абстрактных вещах типа структуры и сущности таинств и совершенно не готов был к вопросу одной катехизирущейся – типичной «суеверной православной», которая спросила что-то вроде «А правда ли, что если не выпить два стакана намоленной воды в ночь перед крещением, то крещение не подействует?». Катехизатор смутился, быстро ответил, что нет, и вернулся в привычные высокие рассуждения. А ведь зацепившись за этот вопрос, можно было сказать что-то поистине важное для всех присутствующих, порассуждать о вере и суеверии. Но – не получилось. Привычнее рассуждать о природе таинств. Мне сразу почему-то вспомнилось: «Узок круг их интересов, страшно далеки они от народа».

Заметьте, что Христос как раз говорит о практике, касается при этом самых острых проблем современной ему церкви, при этом говорит притчами, прямыми иллюстрациями ситуаций из жизни, чтобы всем все было понятно. Если бы у него был Ютуб, он бы показывал ролики с Ютуба. Он умел быть мудрым без зауми. А христианские богословы как бы намекают, что Христос – он вроде свой парень, сын божий, но как-то, знаете, не хватало ему теоретической глубины, философской жилки...

Поэтому я задаю вопрос: неужели Христос, если бы этого хотел, не написал бы 100-томник в духе Канта о природе Бога и нравственности, о Логосе и о Троице? Кому бы уж, казалось, как не ему? В отличие от нас, смертных, он единственный, кто видел Бога лицом к лицу: он сам это утверждает. Этот 100-томник потом бы тысячи часов разбирали на богословских занятиях, пока жизнь бы шла своим чередом. Но Христос хотел быть предельно краток и понятен для народа.

На философском факультете я успела приобрести стойкое отвращение к замутной философии, написанной для избранных непонятным языком. В христианстве меня привлекала простота прямой истины. Поэтому я мрачнею, когда вижу, как это конкурентное преимущество пытаются замутить сложносоставными размышлениями, вторичными и подражательными на фоне светской философии.

Хуже того – все эти хитросплетенные рассуждения о природе Бога и структуре Троицы невыносимо напоминают мне обычную лженауку. Всякие нумерологии, астрологии и прочие каббалы предельно логичны, неотразимо убедительны, часто дополнены томами математических схем и таблиц.

Апостол Павел говорит: «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1-е Кор. 13:12). Но богословов «тогда» не устраивает, а хочется познать сейчас: слишком притягательны методы земной мудрости. У одного святого отца я прочитала, что для того, чтобы обрести абсолютное знание и абсолютную силу, нужно сначала уподобиться Богу в абсолютной милости. По-моему, именно этому и должны быть посвящены богословские рассуждения: как упражняться в любви. На примерах, иллюстрациях из жизни и из кино. Кино и поэзия гораздо лучше способны прикоснуться к тому загадочному миру, который богословие наивно пытается завернуть в логику. Суть Бога и его любви должны выражаться простыми, понятными всем словами, а в идеале – в тишине, действиями и примером. Практикой, а не витиеватыми теоретическими рассуждениями.

Напоследок хочу процитировать книгу иеромонаха Софрония о старце Силуане: «Но и человек, исключительно одаренный интеллектуально и способный к рационалистическому мышлению, так же будет немотствовать, когда соприкоснется с тем бытием, о котором говорит Старец. Тут не может быть "богатства" мыслей и богословских концепций. Слово человеческое не в силах выражать того бытия, к которому мы призваны, которое дарует Бог. Даже Сам Господь уклонился от описания его словом, но сказал: "Когда приидет Дух истины, то Он наставит вас на всякую истину... и в тот день вы не спросите Меня ни о чем"» (Иоан. 16, 13; 23)».