Царство небесное силой берется?
31.10.2014
5167 просмотров
Дарья Косинцева

Нужно ли истязать себя духовными упражнениями, чтобы заслужить благодать? Многие уверены, что да, в доказательство приводя фразу из Матфея: «От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его». Вроде как – давайте-ка быстрее, выше, сильнее, больше усилий, больше самоистязания, больше «через не хочу», и будет вам благодать.

По мне, так это очень сомнительная позиция. А как же тогда перерождение в новую жизнь? А как же тогда вселение Духа Святого во вчерашнего грешника? Получается какое-то унылое спортивное христианство: скрупулезный Бог где-то подсчитывает количество калорий от несъеденных в пост шоколадок, стоит с секундомером, пока христианин делает духовные упражнения, а по результатам допускает в команду Царствия Небесного.

Мои сомнения подтвердил и наш главный эксперт по библеистике Роман Попков, который знает про Евангелие раз примерно в тысячу больше, чем я:

«Смысл этих слов является предметом дискуссий. Традиционное толкование не учитывает предыдущих и дальнейших слов. При чём тут вообще Иоанн Креститель? Что делают с Царством эти "употребляющие усилие"? Дэвис и Элисон в своём комментарии на Мф называют этот стих одной из самых больших загадок в Новом Завете и приводят 7 предлагавшихся объяснений.
Можно сравнить некоторые переводы с синодальным.
Аверинцев: "От дней Иоанна Крестителя и доныне Царство Небесное терпит насилие, и употребляющие силу овладевают им" (При другом понимании: "...и насильники разоряют его". — его примечание);
Кузнецова: "Со дней Иоанна Крестителя и поныне против Царства Небес ведется борьба и его разоряют насильники";
Безобразов: "От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие овладевают им";
Вишенчук-Вишенька: "Сегодня, а началось это с Иоанна Крестителя, поощряются те, кто дерзает войти в Царство Небесное — и дерзкие входят";
Заокский институт: "От дней же Иоанна Крестителя и доныне Царство Небесное силою берется, и люди стремятся овладеть им, полагаясь на свои усилия";
Тищенко: "Со дней Иоанна Омывающего и поныне Царство Небесное терпит насилие, и его захватывают силой".

Акценты стали совсем другими, не правда ли? Вместо подвижников духа получаем упертых гордецов, которые пытаются взять штурмом то, что должно быть даром Божьим всем желающим. Даром любви, который ничем не мотивирован. Даром, мгновенно преображающим человека. Какие там высоты штурмовал, какие чудеса аскезы совершал разбойник, который попросил Христа взять его в Царство Небесное? Да никаких, понятно.

Честно говоря, мне кажется, что аскеза – это очень второстепенная тема в христианстве. Зато про благодать говорится сплошь и рядом. Христос призывает не к подвигам духа и не к тренировке силы воли, а именно к ВЕРЕ, надежде, любви… потому что Бог наш есть огонь поядающий (Евр. 12:29). Тьма – это всего лишь отсутствие света. Если в душе нет этого постоянного огня, нет света, постоянной наполненности, то борьба с естественным заполнением образовавшейся пустоты тьмой – это будет, натурально, подвиг духа. Только никому не нужный и неэффективный.

Вот прекрасная цитата из предисловия И. А. Бирич к книге «Антология гуманной педагогики: Отцы Церкви о природе человека и ее совершенствовании»:

«С Нагорной проповеди Христа действительно начинается новая эпоха в истории человечества – поворот к нравственному состоянию человека как естественной норме его проживания, не требующей внешней силы контроля. Недаром это заповеди радости и блаженства – ими задан четкий критерий самочувствия человека, пожелавшего следовать по этому пути. (К сожалению... Мы с трудом осваиваем заповеди Христа, так как они сопряжены у нас не с радостью, а с чувством жертвенности, смирения и терпения)».

Чувствуете? Христос давал заповеди БЛАЖЕНСТВА, а не заповеди самоконтроля. При этом сейчас складывается впечатление, что христианство – это и есть вечное унылое «постничество», а вовсе не вечное блаженство и радость. Поэтому у правильного христианина, совершающего подвиг жертвенности/смирения/терпения, всегда на лице морщинка от духовного перенапряга, зубы сжаты, взгляд печален или раздражен – он явно не находится в блаженном и радостном состоянии духа. Недаром «постное лицо» стало нарицательным обозначением угрюмого страдальческого выражения лица.

Каждый православный в утренней молитве читает вот такие слова (привожу по-русски): «И снова, Спаситель, молю Тебя: спаси меня по благодати! Ведь если бы Ты за дела мог спасти меня, это не было бы благодатью и даром, но скорее долгом. Так, богатый состраданием и неизреченный в милости, – ибо Ты сказал, о Христе мой: "Верующий в Меня будет жить и не увидит смерти вовеки". Если же вера в Тебя спасает потерявших надежду, – то вот, я верую, спаси меня, ибо Ты – Бог мой и Создатель. Да зачтется же мне вера вместо дел, Боже мой, ибо не найдешь Ты никаких дел, оправдывающих меня. Но вместо всех их пусть будет довольно этой веры моей, – пусть она отвечает, пусть она оправдает меня, пусть она покажет меня участником славы Твоей вечной».

«Спаси меня по благодати»! А вовсе не «Смотри, как я напрягаюсь, как стараюсь, я заслуживаю спасения!». Такой подход часто приводит к неприятному обратному эффекту, как у тех, кто на пятый день строгой диеты бежит в "Макдональдс": вот, я тут старался, старался, а где же результат? Где же благодать? Фуфло все это, пущусь во все тяжкие. Вот он – печальный результат попыток «взять Царствие Небесное силою».

Главное – научиться любить и радоваться, исполняя заповеди, а не только терпеть, смиряться и вздыхать. Искать источники веры и вдохновения, "внутреннего огня", которые позволят это сделать, а не вносить в воображаемую тетрадочку список добрых дела за такое-то число. Потому что заповеди, исполняемые без любви (вдохновения, энтузиазма, внутреннего огня и желания), – это еще хуже, чем «супружеский долг», исполняемый без любви (вдохновения, энтузиазма, внутреннего огня и желания). Унылое, в общем, времяпрепровождение.

В общем, по-моему, цель христианина – вовсе не «взять Царство Небесное силою», по ходу дела изнасиловав себя, а получить его по взаимной любви, как бескорыстный дар от Бога, радуясь его бесконечной щедрости.