Христианство - религия смерти?
01.04.2015
5103 просмотра
Дарья Косинцева

"Христианство – религия смерти" – думаю, вы такое уже где-то слышали. Ну то есть это такая мертвящая идеология, которая только про то, как здорово за гробом и как плохо и греховно сейчас. Идеология, которая ненавидит и отвергает реальную жизнь: с радостями, цветами и танцами. Унылая мрачная идеология умерщвления плоти, чтобы плоть поскорее загнулась уже и перешла бы в мир иной.

В противоположность "религии смерти" приводится, конечно, мясистый и радостный материализм, который всеми руками за праздник жизни. И который сейчас, ко всеобщему счастью, доминирует над мрачной средневековой религией смерти.

Вроде бы хорошая такая схема. Но вот сидишь и думаешь: почему же год от года продажи антидепрессантов всё растут? Люди живут хорошо, сыто, свободно, никто их не заставляется молиться, поститься и умерщвлять плоть. А им почему-то неспокойно. (Помню, когда-то тоже баловалась новопасситом в борьбе с тревогой. Со временем, наверно, перешла бы на что потяжелее.)

И вот я вспоминаю, как я, вся из себя, естественно, атеистка, вдруг столкнулась с мыслью о смерти. И дело было даже не в страхе смерти как таковом, а в том, как бессмысленна на этом фоне и вся моя жизнь. Одинаковая для всех неизбежная смерть делала убогими все попытки что-то сделать в этой жизни. Выделиться, оставить что-то для потомков? Что за пафосные глупости? Наслаждаться всеми радостями жизни, пока жив, – хорошая идея, но как, простите, на это время ампутировать ту часть мозга, которая помнит о смерти? Трястись каждый день над своим тельцем, бояться потерять тот жалкий кусочек бытия, который у тебя есть здесь и сейчас? Идти на всё, чтобы спасти свою шкуру и набить пузо, так, что ли? Вместо радостей гедониста получался какой-то пир во время чумы. То есть смерть вдруг бросила на мою жизнь бесконечно длинную тень, и жизнь показалась мне какой-то унылой репетицией смерти. Мой "страх смерти" не был острым – как боятся больших собак, когда проходят мимо. Это был какой-то тошнотворный давящий страх школьника: как боишься, что мама неизбежно заметит тройку в дневнике, и всё ждешь, ждешь мучительно этого момента. Как стоишь на краю обрыва, и так тошнотворно страшно, что хочется прямо сейчас шагнуть вниз. 

От этого гадкого чувства меня спасло христианство. "Тень смерти" сползла с моей жизни. Жизнь перестала быть бесконечной чередой смены биоматериала, моя никчемная нематериальная личность обрела смысл жизнь. Я вздохнула свободно: теперь не страшно умирать, а значит, нечего бояться и жизни. Я, маленькая девчонка в мире злых, сильных, властных, могущественных, стала очень смелой: ведь как можно запугать человека, чем угрожать ему, если он в общем не против умереть?

Теперь я думаю о смерти даже с каким-то любопытством. Думаю, многие из вас читали чудесный текст про двух младенцев в утробе, когда "неверующий" младенец говорит, мол, после родов жизни нет, никто оттуда не возвращался. А "верующий" говорит, что слышит песни мамы из другого мира и после родов мы будем жить как-то иначе, еще интереснее. Теперь я вот такой же младенец: жду, по апостолу Павлу, что же я увижу, когда буду видеть не через "мутное стекло" материального мира.

Мое новое чувство чем-то напоминает настроение тех фильмов, где герой узнает, что скоро умрет, и это является для него поводом поехать к морю, уйти со скучной работы и вообще всячески вкусить жизнь. Их "мертвенная" жизнь внезапно оживает накануне смерти! Парадокс? Но это парадокс христианства! Помни о смерти – и радуйся жизни!

Одна из вечных философских проблем – это оправдание Бога, который создал смерть. Или допустил смерть. Или наказал смертью. И вот недавно я прочитала чудесный текст св. Франциска "Гимн брату Солнцу": 

"Восхваляем Тебя, мой Господи, со всем Твоим творением, начиная с господина брата солнца, который есть день и которым Ты освящаешь нас... Восхваляем Ты, мой Господи, и за сестру луну и звезды, которые на небе Ты сотворил яркими, драгоценными и прекрасными. Восхваляем ты, мой Господи, за брата ветра и за воздух, и облака, и ясность, и всякую погоду, через которую даешь Ты пропитание своим созданиям. Восхваляем Ты, мой Господи, за сестру воду, которая полезна весьма и доступна и ценна и чиста. Восхваляем Ты, мой Господи, за брата огня, которым Ты освещаешь ночь, который и сам прекрасен и приятен и мощен и силен. Восхваляем Ты, мой Господи, за сестру нашу мать землю, которая нас поддерживает и направляет, и производит различные плоды с яркими цветами и травой".

И вдруг в финале:
"Восхваляем ты, мой Господи, за сестру смерть телесную, которой никто из людей живущих не может избежать. Горе тем, которые умирают в смертных грехах; блаженны те, кого настигнет она в исполнении Твоей святой воли, кому смерть, настигнув, не причинит зла".

"Сестра смерть"! Сестра! Ее не нужно оправдывать – она сестра и солнцу, и брату ветру, и сестре земле! Она не причинит зла. 

"Смерть, где твое жало, ад, где твоя победа?"

Где-то читала, что то, чего мы боимся, потенциально способно принести нам самую большую радость. И я думаю: может быть, за смертью, которую все так боятся, как раз и ждет самая великая радость? 

Так что же настоящая "религия смерти": вера, что даже смерть не остановит жизнь, что она – "сестра жизни", или вера, что всё, что нам дано, – это "медленная смерть при жизни", бессмысленное существование со страхом за свое здоровье и благополучие, с ощущением бессмысленности и случайности собственной нелепой жизни, с ожиданием неумолимого и бессмысленного конца?

"Наша религия — не религия уныния, наоборот, она — религия бодрости, энергии, силы воли, силы характера. Религия наша плодом своим имеет не уныние, а нечто совершенно противоположное, то, о чем говорит апостол Павел: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона» (Гал. 5:22—23) (свт. Лука Войно-Ясенецкий)".