Мы наш, мы Божий мир построим
20.11.2018
264 просмотра
Найдено в Интернетах

Автор: Андрей Десницкий

Библеист и публицист Андрей Десницкий на любую тему может посмотреть со стороны тысячелетней истории, а то и вечности. И даже на такую небогоугодную тему, как революция.

А что, собственно, считать революцией и когда она произошла впервые? Ну, разумеется, смена власти случалась в человеческих сообществах всегда. Они ничем не отличаются в этом отношении от стад и стай: «Акела промахнулся», и вот уже у волков новый вожак, на деле доказавший, что он тут самый клыкастый. Но… структура стаи от этого не меняется, принципы ее жизни — тоже.
 
Так было долгое время и у людей — перемены в общественном устройстве происходили обычно исподволь или по инициативе сверху. Периодически возникали бунты и мятежи: вождь оказался негодным, или его подручные слишком жадными, или подати слишком высокими, или просто застоялась силушка молодецкая, — и вот летят наземь головы, в стране воцаряется хаос, а потом… потом приходит новый вождь и начинается примерно все то же самое с другими действующими лицами. Любой, а не только русский бунт обычно бывает бессмыслен и беспощаден. Почему беспощаден, понятно, а бессмыслен, потому что не порождает и не ищет новых смыслов.
 
И не всякая революция, как мы знаем, бывает кровавой. К примеру, «революция гвоздик» в Португалии в 1974 году обошлась почти без насилия (как и у волков бывает достаточно показать клыки, не пус­кая их в ход), зато сменила полуфашистский режим, правивший без малого полвека, на демократию современного образца. Революция бывает всякой, но никогда — бессмысленной. Собственно, ее основное отличие от бунта именно в том, что революционеры действуют сознательно и целенаправленно. Они хотят не просто заменить плохого вожака хорошим или всласть погулять в пересменок — они имеют свой собственный проект переустройства общества и действуют исходя из него. Пожалуй, они никогда не получают в точности то, чего хотят, но они всегда хотят чего-то конкретного.
 
Какая же революция была в истории первой? В школе нам, конечно, рассказывали о Нидерландской буржуазной революции XVI века, но друзья Тиля Уленшпигеля, вольные гёзы, все же свергали не собственное правительство, а власть чужеземного испанского короля.
 
Пожалуй, первой революцией в современном смысле слова была Английская 1640-х годов. О ее предпосылках и ходе написаны тома, и не буду пытаться их пересказать. Достаточно будет сказать, что парламент боролся с королем за право контролировать его власть — и победил. В результате были заложены основы не просто английской государственности, но современной модели разделения властей. Впереди было много крови и еще некоторое количество переворотов, включая «Славную (и относительно мирную) революцию» 1680 года, после которой, собственно, и стали складываться основные черты нынешней парламентской монархии в Британии.
 
Интересней другое: а почему, собственно, именно Англия и именно середина XVII века? Борьба буржуазии за власть? Но буржуазия появлялась в ту пору не только в Англии, и в Англии она появилась впервые не в этом веке. Чтобы парламент мог собрать на борьбу с королевским абсолютизмом многотысячную армию, чтобы получить на ее содержание деньги от богачей, он должен был предложить новые ценности, оригинальные идеи, и притом изложить их внятным языком.
 
Историки Английской революции сегодня считают почти общим мес­том одно утверждение: революция началась в 1642 году во многом потому, что в 1611 году был издан официальный перевод Библии на английский язык — так называемая Библия короля Иакова. Но разве… разве Библия учит революциям? Разве не укрепляет она, напротив, существующее положение вещей, призывая покоряться существующей власти? Да, разумеется. Именно на это рассчитывал король Яков I, инициатор переводческого проекта. Этот перевод был далеко не первой английской Библией. Еще в конце XIV века, задолго до Реформации, оксфордский профессор Джон Уиклиф сделал первые переводы, высоко оцененные Яном Гусом: говорят, когда его сжигали, для растопки использовали экземпляр Библии в переводе Уиклифа — а на что еще пускать еретическую литературу? Да, сначала такие переводы рассматривались церковными и светскими властями как опасное новшество.
 
И в XVI веке следующий переводчик, Уильям Тиндейл, был сам сожжен на костре. Как раз в ту пору за английский престол боролись католики и протестанты, в результате победила умеренная протес­тантская линия, укрепилась церковь, которую мы называем сегодня англиканской. Она молилась и читала свои священные тексты на английском языке, существовавшие переводы были несовершенными и устаревшими, и в начале XVII века король решил поручить группе ученых и проповедников создать новый, авторизованный властью перевод. Под этим названием — Authorised Version — он и вошел в историю.
 
При чем же здесь революция? Просто с этого момента Библия стала читаться по всей Англии на языке, понятном простым прихожанам. И каждый из них получил возможность толковать этот текст, думать, сравнивать, применять его на деле. В результате укрепилось и расширилось движение пуритан — сторонников чистого христианства. Этим словом — пуритане — сегодня обычно называют приверженцев крайне строгого образа жизни, аскетов (если они всерьез) или ханжей-лицемеров (если напоказ). Но суть пуританства была вовсе не в отказе от радостей жизни, такого в истории было много и прежде них.
Пуританин — это прежде всего христианин, несущий перед Богом личную и полную ответственность за свою жизнь. Конечно, и в Средние века были представления о грехе и праведности, о воздержании и покаянии. Но человек был вписан в строго структурированный социум со своими правилами. Свое время было для обжорства и разгула (Масленица, карнавал) и для сурового воздержания (пост), одни правила действовали в кабаке, а другие — в церкви. В каждой области жизни были и свои авторитеты: скоморохи и жонглеры объясняли, как веселиться, а попы и монахи — как каяться после веселья. И разные области практически не пересекались, человек, по сути, менял социальные роли, переходя из одной в другую. Свои правила были и в отношениях между знатью и простолюдинами, феодальным синьором и его подданными. И даже нарушение этих правил в виде мятежа проходило по каким-то своим неписаным традициям.
 
Пуританин — это человек нового типа, который всерьез старается жить по Библии двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Для разгульного веселья времени и места просто не остается, но дело даже не в этом. Его отношения с Богом отныне регулируют не попы и монахи, а великая Книга, и его отношения с соседом — не графы и шерифы, а она же. И авторитета выше нее просто для него не существует. В результате в обществе возникают навыки самоорганизации, и вместе с ними — твердая уверенность, что власть не права, поскольку не только сама не живет благочестиво, но и мешает всем желающим. И неизбежно возникает отсюда сопротивление этой власти, поначалу в форме внешней или внутренней эмиграции. Но это только поначалу. «Если мы установим равенство в церкви, то придем к равенству в государстве» — так резюмировал свое несогласие с пуританами один из английских аристократов того времени. И ведь как в воду глядел!
 
Так что у этой Библии была еще одна наследница — Американская революция. В 1620 году от английских берегов к Северной Америке направился корабль «Мэйфлауэр», на борту которого находилось десятка три переселенцев… точнее, пилигримов. Ведь эти люди, убежденные пуритане, покидали родные края не в поисках богатств и приключений — там, в Новом Свете, они хотели основать общину, которая жила бы строго по Слову Божьему и являла бы Царство Божие на земле. В Англии, как мы уже знаем, этому мешала королевская власть.
 
Так началась английская колонизация Америки. И Соединенные Штаты, возникшие со временем на этих самых землях, опирались на ту же традицию пуританизма: личной ответственности человека перед Богом и, как следствие, равенства всех перед законом, такого государственного устройства, которое бы опиралось на общественный договор. Американская революция, как назовут потомки тех самых пилигримов свою борьбу за независимость, велась именно под этими знаменами.
 
Собственно, в нарушении общественного договора и обвинил парламент короля. Король Карл I, как и его предшественники, воспринимал свою власть в средневековой модели мышления: он есть Помазанник Божий и в силу этого носитель священного права, все остальные должны ему подчиняться просто потому, что должны. Парламент настаивал на совсем другой модели отношений, и в более поздние времена его идеология нашла бы свое выражение в политических трактатах и социологических выкладках, но в те времена подобные идеи выражались в основном религиозным языком. Языком Библии, который теперь стал английским.
 
Что же, власти не стоило давать народу доступ к священному тексту? Такой эксперимент был проведен в соседней стране — в католической Франции, где Писание продолжали читать на не слишком понятной латыни. И Французская революция случилась более чем на век позднее… и была по своему характеру не пуританской, а антихристианской и даже атеистической. В 1793 году вполне официально в Париже было запрещено христианство и провозглашен Культ Разума, первый в мировой истории официальный атеистический культ в качестве общегосударственного… Продержался он, правда, недолго.
 
Нет, конечно, было бы смешно объяснять все многочисленные различия между двумя революциями тем единственным фактом, что английские простолюдины читали на своем языке Библию, а французские — антиклерикальные памфлеты просветителей. Но что-то в этом есть.
 
Вернемся, впрочем, к нашей собственной революции. Первый полный перевод Библии на русский язык, так называемый Синодальный, вышел в свет в 1876 году, меньше чем за полвека до нашей революции. Примерно тот же срок, что и в Англии, разделяет два этих события, но разница огромна. В России основная масса крестьян была неграмотна и слушала Писание лишь в церкви, а там его продолжали читать на полупонятном церковнославянском…
 
В результате русскую революцию делали совсем не пуритане, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Один из очевидцев рассказывал, как в поезде красный боец похвалялся грабежами и убийствами. Это поразило его случайного попутчика, верующего христианина: ведь то был простой русский парень, который всю предшествующую жизнь регулярно бывал в церкви и называл себя православным.
 
— Как вы можете о таком говорить! Разве это написано в Евангелии? — волнуясь, спросил он красногвардейца.
 
— А мы его не читали, — ответил тот, — мы его только крышку целовали.
 
Дьявольская, как говорится, разница.
Источник: ruspioner.ru